Политология
102
УДК 130.3
Социальное государство в России и мире.
Проблемы и перспективы.
Ю.Д. Гранин, доктор философских наук, профессор, ведущий научный сотрудник Инсти-
тута философии РАН; e-mail: maily-granin@mail.ru.
В статье анализируются основные теоретические подходы к изуче-
нию социального государства, дисциплинарные и междисциплинарные
трактовки этого понятия. Рассматриваются мировоззренческие
предпосылки формирования феномена социальное государство в за-
падноевропейской цивилизации 18–19 столетия, основные модели со-
временного социального государства в странах ЕС и США. Выявлены
недостатки социальной политики российского государства. Сформу-
лированы основные принципы доктрины государственной социальной
политики РФ на ближайшие десятилетия, ее цели и способы реализа-
ции.
Ключевые слова: бедность, государство, доктрина, модель, соци-
альное государство, социальная политика.
12 декабря 2018 года Россия скромно отметила 25-летие принятия
Конституции. Незадолго до этой даты в Российской Газете была опу-
бликована крайне интересная статья председателя Конституционно-
го суда РФ Валерия Зорькина «Буква и дух Конституции», которую
наши записные пропагандисты предпочли не заметить. А между тем
обсуждаемые в ней вопросы имеют принципиальное значение для на-
стоящего и будущего страны. В частности, подчеркивая основопола-
гающую роль Конституции для сохранения общественного согласия
и устойчивого развития РФ, председатель КС обратил внимание, что
некоторые ее положения, дабы быть эффективно использованы в пра-
воприменительной практике, требуют конкретизации. Так, например,
статья 7 Конституции РФ гласит: «Российская Федерация социаль-
ное государство, политика которого направлена на создание условий,
обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека».
Однако, заметил Зорькин, «закрепленные здесь (ключевые для консти-
туционного правопонимания!) понятия «достойная жизнь» и «свобод-
ное развитие человека» еще не получили в нашей стране не только над-
лежащего практического воплощения, но и адекватного их значимости
теоретического осмысления»
1
.
1
Зорькин Валерий. Буква и дух Конституции // Российская газета. Федеральный вы-
пуск №7689 (226). 09.10.2018. URL:https://rg.ru/2018/10/09/zorkin-nedostatki-v-konstitucii-
103
Политология
К этому наблюдению следует добавить, что в Конституции не кон-
кретизируется и содержание термина «социальное государство», не
уточняется, какой тип и какая модель социального государства реали-
зуется в современной России. А между тем, как будет показано далее,
формирование такого социально-политического феномена как «соци-
альное государство» связано с возникновением понятия «социальная
справедливость». Как замечательно сформулировал американский фи-
лософ Д. Ролз, «справедливость это первая добродетель социальных
институтов, точно так же как истина первая добродетель систем мыс-
ли». К сожалению, подчеркнул председатель КС, «наше обществозна-
ние не проявляет надлежащего интереса к этой теме».
Учитывая это, в настоящей статье я попытаюсь сформулировать
трансдисциплинарное понимание концепта социальное государство и,
реализуя принцип единства логического и исторического, предложить
основные принципы формирования отечественной доктрины социаль-
ного государства, ее цели и способы реализации. Начать целесообразно
с интерпретаций термина и основных подходов к анализу феномена
«социальное государство» в отечественной литературе.
***
В современном научном дискурсе существуют десятки экономи-
ческих, политических, правовых и иных дисциплинарных трактовок
концепта «социальное государство», и как минимум, три междисци-
плинарных подхода к анализу социального государства: атрибутивный,
ценностно-нормативный и структурно-функциональный. Во многих
работах они совмещаются или пересекаются, увеличивая онтологиче-
ское разнообразие и методологический плюрализм совокупного науч-
но-рационального дискурса о социальном государстве, создавая барье-
ры «непонимания» между исследователями.
Устранить эти барьеры, по мнению автора, можно за счет выхода в
трансдисциплинарную область исследований - сферу социально-кон-
структивистского философского подхода. Интерпретирующего исто-
рию человечества не как поле действия неких безличных «сил» или
«систем», а как процесс, реализующийся в социально и культурно
оформленной совместной (предметно-практической и духовной) жиз-
недеятельности сплоченных в группы и общества людей, единство и
развитие которого обеспечивается «вплетенным» в него (индивидуаль-
ным и общественным) сознанием. Последнее, будучи представленным
исторически изменяемым многообразием научных и вненаучных (ми-
фологических, моральных, религиозных, философских) форм, осмыс-
ливает наличный «социальный мир» не только с позиций «сущего», но
и с позиций «должного» состояния, формируя тем самым «горизонты»
его развития.
mozhno-ustranit-tochechnymi-izmeneniiami.html.
Политология
104
В этом контексте социальное государство может быть интерпретиро-
вано как «правовое демократическое государство, которое совместно
с институтами гражданского общества с целью сглаживания соци-
альных противоречий, устранения разрывов в уровне и качестве жиз-
ни и стабильного развития рыночной экономики, гарантирует каждо-
му гражданину такие стандарты материальной и духовной жизни,
которые позволяют ему реализовывать свои политические, экономи-
ческие, социальные и личные конституционные права и свободы». Раз-
умеется, это определение имеет идеально-типический характер. Но
идеально-типическое конструирование понятий полезно для обработ-
ки и организации эмпирического социально-исторического материала
с точки зрения фиксации некоего «образца» (эталона) современного
государственного устройства, к которому пришли наиболее развитые
страны «второго модерна» к началу XXI века.
Исторически это движение осуществлялось в направлении расшире-
ния спектра концептуализации прав и свобод человека и гражданина,
от парадигмы «классовой борьбы» к парадигме «социальной солидар-
ности», и было связано с цивилизационными особенностями развития
государств Западной Европы в XVII-XIX веках. Иначе говоря, «соци-
альное государство» появляется как продукт западноевропейской, а за-
тем и евроатлантической цивилизации, важнейшую часть трансформа-
ции «культурного ядра» которой, начиная с XVII столетия, составили
появившиеся в среде новых социальных слоев новые представления
об обществе и государстве, о его социальном предназначении. Остано-
вимся подробнее на этом моменте.
***
Опуская исторические детали, можно утверждать, что последовав-
шее за эпохой европейского Возрождения Новое время это период,
с одной стороны, внутренней трансформации западноевропейской
цивилизации, а с другой ее территориальной экспансии на другие
континенты. Внутренние изменения Западной Европы выразились в
переходе ее государств от феодальной организации к абсолютистской
форме правления, а затем – к суверенным национальным правовым го-
сударствам. Этот переход был осуществлен в череде европейских соци-
альных революций (Нидерланды, Англия, Франция), базовой предпо-
сылкой которых было развитие нового – капиталистического – способа
производства с сопутствующим ему ростом городов, внутристрановой,
региональной и межконтинентальной торговли, миграции, ростом со-
циальной мобильности населения и появлением новых социальных
групп. Помимо этого, данный переход был ознаменован революциями
в сфере научной мысли и промышленного производства, определивши-
ми вступление Европы в эпоху индустриализма.
Так уже в XVII веке формируется modernity (современность) – наи-
105
Политология
лучшая («современная») хозяйственная система и, одновременно, пе-
редовые типы общественного (экономического, социального и поли-
тического) развития и типы общества, выступающие для государств и
народов иной цивилизационной принадлежности в качестве модели и
образца существования. Характерной чертами этой модели были 1) по-
явление системы массовых (печатных) коммуникаций, 2) преобладание
инновации над традицией, 3) развитие под определяющим влиянием
достижений науки и техники, «пространством» распространения кото-
рых, в свою очередь, стала 3) система массового светского образова-
ния как фактора формирования общего языка и общей (национальной)
культуры многоязыкого и мультикультурного населения западноевро-
пейских государств
1
.
Разумеется, эволюция этой модели развития в каждой стране имела свои
особенности. Но, так или иначе, во всех европейских странах трансфор-
мация «сословного государства» в национальное правовое государство, а
затем и «социальное государство» было связано со становлением и раз-
витием гражданского общества и европейского капитализма XVII-XIX сто-
летий. Появление после 1648 года («Вестфальский мир») системы между-
народного права, закрепившее употребление понятий «внутреннего» и
«внешнего» политического суверенитета, постепенная замена «суверени-
тета государя» понятием «народного суверенитета», с одной стороны, и
отделение государства от «гражданского общества» .е. функциональное
обособление государственного аппарата), с другой, то, что по мнению
Хабермаса, составило правовую основу появления в Европе националь-
ных государств и сопутствующих им «наций». «Вне зависимости от того,
пишет он в разделе «Европейское национальное государство. О прошлом
и будущем суверенитета и гражданства», - была ли сама государственная
власть уже приручена в государственно-правовом смысле и стала ли коро-
на «подзаконной», государство не может пользоваться правовой средой, не
организуя сообщение в отличной от него сфере гражданского общества та-
ким образом, чтобы частные лица пользовались субъективными свобода-
ми (распределенными сначала не поровну). С отделением частного права
от публичного отдельный гражданин в роли «подданного» достигает, как
выражался еще Кант, самой сути частной автономии»
2
.
Этому способствовало появление «печатного капитализма», исполь-
зовавшего дешевые массовые издания, которые быстро сформировали
широкую читающую аудиторию, численность и социальный состав ко-
1
Подробнее см.: Гранин Ю.Д. Роль образования в формировании российской нации //
Высшее образование в России. 2006. №10. С.150-156; Гранин Ю.Д. Что такое глобализа-
ция? // Высшее образование в России. 2007. №10. С.116-121; Гранин Ю.Д. Национальное
государство. Прошлое. Настоящее. Будущее. СПб.: Проектные решения, 2014; Философия
коммуникации. Теоретико-методологические аспекты. СПб: Изд-во Политехнического
университета. 2017.
2
Хабермас Юрген. Вовлечение другого. Очерки политической теории /Пер. с нем.
Ю.С. Медведева. СПб.: Наука, 2001. С.271.
Политология
106
торой постоянно увеличивались по мере разрушения сословных пере-
городок и появления сословно-классового общества. Под давлением
капиталистических (товарно-денежных) отношений из разлагающихся
«сословий» формировалась новая социальная структура, важнейшими
элементами которой становились аграрный и промышленный пролета-
риат, буржуазия и «люди свободных профессий», из числа которых (ра-
зоряющихся дворян, ремесленников, студентов, преподавателей, вра-
чей, юристов и т.д.) формировался социальный слой «интеллектуалов»:
мыслителей и ученых, впоследствии названный «интеллигенций»
1
.
***
Важно иметь ввиду, что в XVII-XVIII веках эти новые социальные
слои обеспечивали рациональный характер организации и осуществле-
ния государственной власти, единообразного и рационального регули-
рования общества, принципиально отличавший государства Западной Ев-
ропы от современных им восточных империй. Это выразилось в появлении
феномена камерализма (Kammer – по-немецки «палата», но также «кла-
довая») идеологии и практики производства дискурсов в трех основ-
ных областях: организации государственных финансов, системы хозяй-
ствования (Oeconomie) и упорядочивании общества (Polizei). Наиболее
известными продуктами камералистской идеологии были экономиче-
ская доктрина меркантилизма и теория административного устройства
“gute Polizei” правильно управляемого государства. Как демонстри-
руют современные исследования, «камерализм (Kameralwissenschaft)
представлял собой колоссальных масштабов риторический механизм,
основным результатом которого было не точное экономическое или со-
циальное знание и не инновационные практические советы производ-
ственного и административного характера, а создание и продвижение
самого представления о государстве как едином рационально устро-
енном механизме, обслуживаемом лояльными и квалифицированными
чиновниками. Абстрактная идея «государства» внедрялась в умы под-
данных и правителей, формировалось представление о чиновнике как
служащем этому государству не из вассального подчинения сюзерену
и не ради корыстного злоупотребления должностью («кормления»), а с
целью внести вклад в общественное благо»
2
. Путь к которому осмыс-
ливался как движение от сословного к политическому обществу («на-
ции») и в категориях частной выгоды и универсальной законности.
Специфика и горизонты этого осмысления определялись не только
изменениями социальной структуры западноевропейских обществ, но
и трансформацией мировоззрения, характерной чертой которого ста-
1
Подробнее см.: Гранин Ю.Д. Интеллигенция и национализм // Свободная мысль.
2009. №8. С.77-90.
2
Глебов С., Могильнер М., Семенов А. Долгий XVIII век и становление модернизацион-
ной империи. Часть I // Ab Imperio. 2015.№1. С.328-329.
107
Политология
ли антропоцентризм и механицизм. Одновременно развитие филосо-
фии и успехи естественных наук формируют убеждение о рациональном
устройстве природы и общества и всесильности человеческого Разума:
«Все действительное разумно, все разумное действительно» эта интуи-
ция (позже концептуализированная Гегелем) стимулировала интеллектуа-
лов к поиску рациональных моделей общественного устройства в течение
всего XVIII столетия.
Этот «долгий XVIII век» (продлившийся до середины XIX столетия)
представлял собой клубок социально-экономических противоречий. И
если наводил на мысли о чем-либо, то уж точно не о разумном устройстве
или нравственной цели, о которых писали Руссо, Дидро, Адам Смит и Да-
вид Рикардо. В работах последних социальное неравенство и сопутствую-
щая ему повсеместная бедность объявлялись неустранимыми, так как, буд-
то бы, постоянно провоцировались «неутолимой жаждой размножения»
низших слоев, которая, якобы, будет только увеличиваться по мере повы-
шения им заработной платы и вообще перераспределения общественного
богатства в их пользу. Помимо экономических соображений, основанных
на понимании «диалектики» труда и капитала в качестве необходимого
следствия «естественных» для общества экономических законов рынка,
эта тенденция игнорирования бедности и социального неравенства под-
держивалась верой во всесилие рационально устроенного государства.
А оно, совместно с церковью, как показал Мишель Фуко, повсюду ис-
пользует практику «изоляцию» бедности. По всей Западной Европе созда-
ются «госпитали» и «работные дома», в которых насильно помещают ду-
шевнобольных, бродяг, бездомных и нищих, квалифицируя их как «нераз-
умных» и заставляя работать по строго разработанным планам. Подобная
практика вполне рациональна: так как «бедность» выводится за пределы
разума и записывается по ведомству «неразумия», вполне разумно приме-
нять к ней меры изоляции, морального осуждения и дисциплинарного на-
силия. И такая «социальная политика» реализуется более двух столетий:
практика обязательного труда в условиях изоляции, имеющая цель снять
социальное напряжение в периоды экономических кризисов, сохраняется
вплоть до середины XIX века. Правда, она оказалась экономически край-
не неэффективной: даже когда работные дома захотели превратить в ма-
нуфактуры, где доход делился пополам заведением и предпринимателем,
они не дали ожидаемого эффекта ни в периоды экономических кризисов,
ни во времена экономического подъема. «Поглощая безработных, они глав-
ным образом маскировали их нищету и позволяли избежать социальных
и политических неудобств, причиняемых их волнениями; однако, распре-
деляя их по принудительным мастерским, дома эти способствовали росту
безработицы в прилегающих регионах или в соответствующих секторах
экономики»
1
.
1
Фуко Мишель. История безумия в классическую эпоху / Пер. с франц. И.К. Стафа.
СПб.: Университетская книга, 1997. С.85.
Политология
108
Промышленная революция принципиально ничего не изменила. А
спровоцировала новый всплеск безработицы фабричного пролетариата,
чьим следствием стало движение, вошедшее в историю под названием
«разрушителей станков» (названных «луддитами» по имени легендар-
ного Нэда Луддта), которое было жестоко подавлено правительством
Великобритании. Только великий Байрон выступил 27 февраля 1812
года в палате лордов против билля, предусматривавшего применение
смертной казни рабочим, разрушавшим станки. Но 5 марта 1812 года
билль получил силу закона. С этого момента начались казни луддитов,
которых для «устрашения», в графстве Ноттингем, в частности, вешали
на вековых дубах Шервудского леса, близ которого находилось родовое
поместье Байронов. Тогда Байрон покинул Англию, а положение трудя-
щихся еще несколько десятилетий оставалось без видимых изменений.
Не надеясь на государство, рабочие создавали «общества взаимопо-
мощи» и профессиональные союзы, открытие и деятельность которых
находились под бдительным контролем властей, опасавшихся, что та-
кие структуры представляют угрозу для существующего общественно-
го устройства. И в промышленных центрах Англии, как грибы после
дождя, росли рабочие поселки (своего рода новые «центры изоляции»),
жизнь в которых, как показал Энгельс, представляла собой разитель-
ный контраст с жизнью состоятельных классов. Поэтому рабочие вол-
нения, нередко сопровождавшиеся убийствами фабрикантов и членов
их семей, порожденные ужасными условиями труда и быта, низкими
зарплатами, продолжались. На это государство отвечало репрессиями,
но принципиально менять социальную политику не собиралось.
В значительной мере это было связано с унаследованным из прошло-
го представлением о том, что основная причина бедности, социального
недовольства и социальных протестов связывалась с вредными при-
вычками и ущербной моралью тех людей, которые, собственно, и со-
ставляли пласт «трудящихся». Но постепенно вместе с разрушением
прежнего рационализма и механистической картины мира, развитием
национальных систем образования возникает подозрение к «разумно
устроенной» общественной системе и венчающему ее государству. В
центре критики оказывается гегелевское представление о государстве
как «шествии Бога в мире», как «земнобожественном существе». И
философская максима «Все действительное разумно, все разумное
действительно» подвергается пересмотру почти одновременно и па-
раллельно в рамках либеральной, анархистской, коммунистической и
консервативной мысли середины XIX века. Но, почему-то, рассматри-
вается многими отечественными исследователями именно как «консер-
вативный ответ» на вызов Великой Французской революции и европей-
ских революций 1848-1850 годов
1
.
1
См., например, Кочеткова Л.Н. Теория социального государства Лоренца фон Штей-
109
Социология массовых коммуникаций
Хотя появление термина «социальное государство» мы действитель-
но находим в трудах консерватора Лоренца фон Штейна, дальнейшее
и наиболее плодотворное развитие этой идеи осуществлялось в лоне
социалистической мысли и практики во второй половине XIX – первой
трети XX столетия. Именно под их влиянием к 80-м годам XIX века в
Великобритании, Франции, Германии произошла переориентация со-
циальной политики от абстрактной идеи социальной справедливости в
сторону ее практической реализации. На волне политики государствен-
ного национализма О. фон Бисмарка в 1871 году Германия впервые в
истории вводит государственное социальное страхование от несчаст-
ных случаев на производстве, в 1880 году она же начинает финанси-
ровать медицинскую помощь, в 1883 году вводит пособие по болезни.
В этой связи «железного канцлера» упрекали в непоследовательности:
с одной стороны, им был введен исключительный закон против соци-
алистов, а с другой приняты законы, созвучные социалистическим
идеям. В ответ Бисмарк объяснял, что в стране лучше иметь немного
больше социализма, чем много социалистов.
Постепенно опыт Германии был воспринят и в ряде других стран.
Этому способствовал экономический кризис конца XIX столетия, по-
разивший Великобританию и США, и вызвавший рост безработицы и
забастовок. Как отмечал Т.Х. Маршалл, период 1865-1900 годов можно
назвать «периодом коллективизма» – временем, когда идеи социализма
интерпретировались большинством как требования вмешательства го-
сударства для обеспечения благосостояния всех людей без исключения.
Комментируя принятие социальных законов правительством Велико-
британии, Дж. Чемберлен заявлял: «Мне будут говорить завтра, что
это социализм... конечно, это социализм. Закон об оказании помощи
неимущим социализм; закон об образовании социализм; большая
часть муниципальной работы социализм; и каждый доброжелатель-
ный акт законодательства, посредством которого общество стремилось
освободиться от обязанностей и обязательств перед бедными, является
социализмом»
1
.
И по сути этой же точки зрения, несмотря на различие идеологических
позиций, придерживались правительства многих европейских стран, где
государственное социальное страхование граждан начинает активно при-
меняться со второй половины 1880-х и получает правовое закрепление в
Конституции Веймарской республики 1919 года и Конституции Чехос-
ловакии 1920 года.
А в советской России уже в ноябре 1917 года издаются декреты о
страховании от безработицы, о бесплатной медицинской помощи, о
пособиях по случаю болезни, родов и смерти. Позже социальная по-
на // Философия и общество. 2008. № 3. С.69-79; Кочеткова Л.Н. Социальное государство.
Опыт философского исследования. М.: Либерком. 2016.
1
Сидорина Т.Ю. Два века социальной политики. М.: РГГУ, 2005. С.126-127.
Политология
110
литика СССР (во многом благодаря массированной официальной про-
паганде) получила такой резонанс, что оказала серьезное влияние на
правительства и социал-демократические партии Европы. Доступ-
ность социальной поддержки всем членам общества, государственное
пенсионное обеспечение, бесплатное медицинское обслуживание, дру-
гие виды социальных трансфертов начиная с середины 1920-х годов
эти идеи и примеры оказывались все более востребованными массо-
вым сознанием и все более популярными в среде политических элит.
В итоге 1930-е годы стали отправной точкой создания «шведской мо-
дели социализма», основанной на идеях сосуществования принципов
капитализма в сфере экономики и принципов социализма в сферах рас-
пределения и социального обеспечения». Поэтому первый этап станов-
ления социального государства в Европе и США, датируемый с 70-х
годов XIX века до 30-х годов ХХ столетия, можно охарактеризовать как
социалистический. А само государство этого периода как социально
защищающее государство, которое в рамках своих обязательств обе-
спечивает приемлемый уровень жизни уязвимых слоев населения.
***
В отечественной литературе нет общепризнанной периодизации
истории социального государства, поскольку, как уже отмечалось, нет
общепринятой трактовки этого социально-политического феномена и,
соответственно, критериев его эволюции. В итоге одни авторы вы-
деляют четыре этапа в его развитии
1
, другие – пять
2
, третьи – шесть
3
, а
четвертые – восемь этапов генезиса социального государства
4
.
Последняя периодизация более предпочтительна, поскольку связы-
вает практику построения социального государства с возникновением
тех идей и концепций, на основе которых эта практика осуществлялась.
Вместе с тем следует помнить об относительности любых периодиза-
ций и типологий, да и любых оценок. Например, все авторы сходятся
во мнении, что начиная с 1990-х годов и до сего дня, в силу многих
причин, одна из последних исторических форм социального государ-
ства «государство всеобщего благосостояния» переживает кризис.
Но так происходит не во всех странах, потому что каждая страна, в
силу политических, социокультурных и иных исторических особенно-
стей развития, реализует разные модели социальной политики.
1
Милецкий В.П. Этапы становления и развития теории социального государства
// Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 1999. №7. С.23-32.
2
Калашников С.В. Функциональная теория социального государства. М.:
Экономика. 2003.
3
Сидорина Т. Два века социальной политики. М.: РГГУ. 2005.
4
Кочеткова Л.Н. Социальное государство. Опыт философского исследования.
М.: Либерком. 2016.
111
Политология
Как правило, в особый модельный тип социального государства вы-
деляют: а) скандинавскую модель (реализуемую в Дании, Норвегии,
Швеции и Финляндии), б) англосаксонскую модель социального госу-
дарства (Австралия, Великобритания, Ирландия, Канада и США), в)
континентальную (корпоративистскую) модель (используемую в
Австрии, Германии, Франции, Бельгии, Люксембурге, а также Нидер-
ландах, хотя последняя из названных стран адаптировала многие черты
нордической модели) и г) южноевропейскую (иначе - средиземномор-
скую) модель социального государства реция, Италия, Испания, Пор-
тугалия, Мальта, Кипр), присоединяя к ним «группу стран с социали-
стическим прошлым». К последним относятся страны Балтии и го-
сударства Центральной и Восточной Европы, где социальное государ-
ство, полагают исследователи, «находится на стадии концептуального
и институционального оформления»
1
. Используя политические крите-
рии, все эти модели можно охарактеризовать и как социал-демократи-
ческие, консервативные и либеральные типы социального государства,
которые в «чистом виде» существуют лишь в сознании теоретиков.
Бытует мнение, что Советский Союз был одним из первых социаль-
ных государств мира. Но это не так. Согласно нашему пониманию, при-
веденному в начале статьи, СССР не был социальным государством.
Поскольку в Советском Союзе фактически не было разделения ветвей
власти, не было классов, независимого гражданского общества и ры-
ночной экономики. Трудящиеся были отчуждены от собственности. Но
это не означало, что у недемократического однопартийного государства
не было социальной политики. Наоборот. Она была и была очень значи-
тельной. Но в СССР сложилась патерналистская модель социальной
политики в условиях этакратического общественного устройства, в
том числе, и устройства социальной сферы. Как отмечают исследова-
тели, последняя характеризовалась стратификацией иерархического
типа, в которой позиции индивидов и социальных групп определяются
их местом в структуре власти и закрепляются в формальных рангах и
соотнесенных с ними привилегиях. К сегодняшнему дню это имеет пря-
мое отношение.
Современная Россия унаследовала и сохранила многие характеристи-
ки этакратического общественного устройства. В области пенсионного
страхования продолжает сохраняться стратификация иерархического
типа: согласно пенсионным законам, все население РФ поделено на два
лагеря. К первому принадлежат представители слабо защищенных со-
циальных слоев (инвалиды, дети-сироты, ветераны ВОВ, блокадники
и т.д.), а также госслужащие (военные, судьи, прокуроры, сотрудники
МВД, ФСИН, гражданские чиновники и др.). Для них предусматрива-
ется государственное пенсионное обеспечение, то есть регулярные вы-
1
Социальное государство в странах ЕС: прошлое и настоящее. / Отв. редактор Ю.Д.
Квашнин. М.: ИМЭМО РАН. 2016. С.8-21.
Политология
112
платы из госбюджета (для льготников – копеечное, а для госслужащих,
понятно, совсем другое). Все остальные обычные граждане полу-
чают пенсии за счет страховых выплат работодателей в Пенсионный
фонд России. Иными словами, в России действует две параллельные
пенсионные системы. Лица, находящиеся на госслужбе РФ предста-
вители «служилого сословия», – получают пенсии из бюджета, а не из
ПФР. На них не распространяются новая «пенсионная реформа», по-
вышение пенсионного возраста, который им повысили еще в 2017 году.
Точно также в России действует многослойная орпоративная)
система здравоохранения. Обеспечение медуслугами госслужащих,
например, у нас регулируется отдельным законом, по которому они
вправе пользоваться альтернативной системой здравоохранения ве-
домственными поликлиниками и больницами. Кроме того, в 2014 году
были внесены поправки в статью 42 ФЗ 314 «Об основах охраны
здоровья граждан в РФ». Согласно этим поправкам финансирование
медобслуживания госслужащих производится из двух источников – из
Фонда ОМС и, дополнительно, из госбюджета. А «обычные граждане»
с 2015 года могут рассчитывать лишь на одноканальное финансиро-
вание из ФОМС. Фактически закон гарантирует чиновникам особые
условия медобслуживания и особые условия отдыха, которые ранее по-
лагались лишь работникам вредных производств и жителям закрытых
территориальных образований. И этот перечень социального неравен-
ства сфере образования, обеспечения жильем и т.д.) можно продол-
жить. И обратите внимание, что если бы все имеющиеся у госслужа-
щих льготы «монетизировать» (как, видимо сгоряча, предлагал в 2012
году Д.А. Медведев), то по оценкам экспертов, их официальные зар-
платы могли бы подняться до 14-15 млн рублей в месяц, что, конечно,
вызвало бы массовое возмущение граждан.
А между тем по уровню бедности .е. размерам пенсий и зарплат
ниже и чуть выше прожиточного минимума, с 2019 года это 11 280 ру-
блей) Россия опережает большинство европейских и многие азиатские
страны. Глава Счетной палаты Алексей Кудрин заявил, что текущий
уровень бедности населения при существующем уровне валового вну-
треннего продукта (ВВП) является «позором». А в майском указе 2018
года президент Путин поставил задачу: к 2024 году сократить бедность
в два раза, а продолжительность жизни увеличить до 78 лет.
Эти намерения были бы осуществимы, если бы оказалась возможной
реализация самой амбициозной из 10 заявленных в указе задач: «Вхож-